Ночь в заброшенной деревне.

Мы ехали с раннего утра. Время обеда пришло и ушло, на дорогу наползали сумерки. Давно пора было найти какое-нибудь придорожное кафе и перекусить. А лучше — гостиницу, чтобы не ночевать в машине. Вот только места были глухие — трасса петляла через поля и леса, и никакого намёка на цивилизацию. Даже радио не ловило.

Синий указатель на обочине я заметила издалека. «Лихое», два километра.

Смотри, там деревня или посёлок. Давай заедем? Может, у них хотя бы магазин есть?

И мы свернули. Дорога разом испортилась, асфальт кончился и началась грунтовка с рытвинами в полколеса. Когда мы доползли до Лихого, испортилось и наше настроение. Вся деревня в одну улицу, вдоль которой — старые, вылинявшие дома. Окна без стёкол, крыши в прорехах. Ни души вокруг.

Ночь в заброшенной деревне

Мы остановились в центре посёлка. Муж заглушил мотор:

Пойду разомнусь хотя бы.

Я вышла вслед за ним, прошлась вдоль покосившихся заборов. Быстро темнело, но в деревне не горел ни один огонёк.

Далеко до ближайшего города?

Без понятия, — ответил муж. — Сети нет, навигатор не видит спутники, мы уже часа три едем наугад.

И что будем делать?

Можем ехать дальше. Куда-то ведь трасса ведёт? Или можем заночевать здесь — вряд ли мы кому-нибудь помешаем.

Мы провели в дороге почти четырнадцать часов, и возвращаться в машину не хотелось. И я предложила остаться — тем более, спальники у нас с собой есть, и нужна только крыша над головой.

Ну, выбирай дом для ночёвки тогда.

Выбирать было особо не из чего — все дома в Лихом выглядели одинаково заброшенными. Я ткнула пальцем в ближайший из них: «Этот». Мы перенесли вещи из багажника, взяли с собой остатки бутербродов и чая в термосе, наскоро перекусили и улеглись спать.

Через пару часов меня вырвала из сна тревога. Мне снился тягучий, липкий кошмар — я бежала от чего-то в темноте, спотыкаясь, не видя дороги. И не могла убежать. Я резко села и услышала шаги за стеной. Тень промелькнула в одном окне, потом в соседнем. Я тихо разбудила мужа:

Вокруг дома кто-то ходит!

«Кто-то» словно услышал меня и замер, не издавая ни звука. Муж послушал пару минут и начал раздражённо говорить «Да никого там…» и тут от окна, с улицы донесло тоненькое хихиканье. И шаги зашуршали обратно — от одного окна к другому, от того окна к углу дома, от угла к крыльцу. Я похолодела:

Ты запер дверь?

Да, там была щеколда, — муж шептал. Он откинул спальник и начал одеваться наощупь — свет луны почти не попадал в окна.

Я тоже потянулась за джинсами, и тут в дверь что-то ударило. Да так сильно, что она громыхнула в раме, а в стенах что-то посыпалось. И следом снова — гаденькое хихиканье.

Кто там? — громко спросил муж.

А ты выйди да познакомимся! — голосок был тоненький, притворно ласковый, — Что ж ты, соколик, испугался? Выходи, жинку приводи! Выгляни на порог!

Я схватила мужа за руку, замотала головой, но он и сам не думал приближаться к двери.

А то нас внутрь приглашай, под крышей всё сподручнее пир пировать.

От этого голоса холодела кожа, пробирал морозный ужас. Из дома не выбраться, до машины не добраться.

Что нам делать? — шёпотом спросила я.

Что? Твоя идея сюда заехать, ты решила здесь остаться — вот и думай, что делать, — с неожиданной злостью прошипел мне муж в ответ.

Так её, соколик, правильно, она во всём виновата, — донеслось из-за двери вперемешку с хихиканьем, — веди ласточку свою на крыльцо, уж мы научим её уму-разуму.

Мне стало жутко:

Андрей, ты чего? Давай потом мне всё выскажешь, хорошо? Сейчас надо избавиться от этого, который за дверью.

Это от тебя, ласточка, надо избавиться — донеслось с улицы, — выходи, милая, на крылечко! Или дверку открой, мы сами зайдём!

За страхом, за паникой я вдруг почувствовала, что хочу так и сделать — открыть дверь, выйти на крылечко, и будь что будет дальше. Я уже пошла к выходу, когда меня за руку схватил муж: «Ты что? Не открывай!». И сразу же снаружи:

Ну что ты, соколик, ну как не открывать хозяевам! Мы тут владетели. Раз заглянули к нам — надо бы и познакомиться. Открой дверочку, выйди на крылечко!

И я увидела, что муж поворачивается и направляется к двери. Теперь уже я остановила его:

Андрей, слушай меня! Оно может говорить только с одним из нас. Само оно войти, похоже не сумеет, только если ты или я его впустим. Надо не слушать его любыми способами.

Глупости ты говоришь, ласточка! Всё я могу, да несподручно. Выходи на крылечко, милая! Отвори дверку!

Андрей поймал меня у самой двери, оттащил к нашим спальникам и рюкзакам, вывернул мою сумку.

У тебя есть же ватные диски с собой или хоть что-то, что можно в уши вставить как затычки, чтобы не слышать?

Я поняла, о чём он. У меня было кое-что получше — беруши, как раз две пары. Я быстро нашла их среди мелочей из сумки, вставила в уши себе, оставшись в полной тишине. И тут заметила, что Андрея рядом нет — он уже был у двери. Я метнулась к нему, оттащила его обратно к спальникам, протянула беруши. Он кивнул, вставил их в уши, сел рядом.

Эта ночь была бесконечной. Мы больше не слышали уговоров, но чувствовали, как содрогается под ударами дверь, видели, как мечутся за окнами тени. Всё прекратилось только с первыми лучами рассвета. Мы оглядели улицу из окон, осторожно вынули беруши и услышали только пение птиц. Быстро собрали вещи и выскочили из дома как ошпаренные. Наша машина, как ни в чём не бывало, стояла на улице.

Да уж, переночевали, — мы снова ехали по трассе, удаляясь от Лихого с каждой минутой.

Муж смотрел прямо перед собой, на дорогу, сидя за рулём так, будто кол проглотил. Я думала, ответа не будет, когда он хихикнул, уставился на меня и проговорил:

Да, ласточка, переночевали на славу!

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.